…тогда как в это же время далеко–далеко оттуда некая старая дама — хозяйка Ровера, так дурно воспитавшая нашего пса в бытность его обыкновенной собакой нормального размера, — пишет объявление о пропаже щенка: «…белый, с черными ушами, откликается на кличку Ровер…»
…а сам Ровер спит себе на песке…
…в то время как Псаматос мало–помалу придвигается все ближе и ближе к нему, сложив свои коротенькие ручки на пухленьком животике…
2
Когда Ровер проснулся, солнце стояло очень низко. Тень от скал пролегла по песку. Псаматоса нигде не было видно.
Совсем близко от пса, поглядывая на него искоса, стояла большая морская чайка, и на какой–то миг Ровер испугался, что она собирается его съесть.
Но чайка произнесла:
— Добрый вечер! Я давно жду, когда ты проснешься. Псаматос сказал, что ты должен проснуться к ужину, но сейчас уже гораздо позже.
— Скажите, пожалуйста, а что я должен делать, мистер Птица? — спросил Ровер очень вежливо.
— Меня зовут Мью
Поначалу Роверу совсем не понравилось летать. Это было еще терпимо, пока Мью держался близко к земле, скользя ровно и спокойно на недвижных, широко раскинутых крыльях. Но когда он пулей выстреливал вверх или мгновенно бросался из стороны в сторону, каждый раз под разным углом, или падал вниз внезапно и круто, будто собираясь нырнуть в море, маленький пес, у которого в ушах завывало от ветра, больше всего на свете мечтал очутиться опять в безопасности на твердой земле.
Он несколько раз сказал об этом, но в ответ услышал лишь: «Держись крепче! Мы еще и не начинали!»
Так они полетали недолго, и Ровер только–только начал привыкать — и немного уставать, как вдруг: «Стартуем!» — вскричал Мью, и пес чуть не «стартовал» со спины. Потому что Мью, как ракета, взмыл ввысь и с огромным ускорением взял курс прямо по ветру.